Announcement

Collapse
No announcement yet.

Review: The Bloody Triangle: The Defeat of Soviet Armor in the Ukraine, June 1941

Collapse
X
 
  • Filter
  • Time
  • Show
Clear All
new posts

  • Andrey
    replied
    Originally posted by Kardon View Post
    That's just plain silly. We might as well call the result of World War II a German strategic victory because it set the stage for a miraculous German economic recovery and the collapse of the Soviet Union. That makes about as much sense.
    At autumn 1942 the Germans planned to crush Leningrad. They trasferred there the Army of Manstein. But in the same time Soviet command began Siniavino Advance Operation with task of to break the blockade of Leningrad. The Soviet Command didn't know about the German plan to crush Leningrad.

    The Germans usedtheir firces prepared to destroy Leningrad to repell the Soviet offensive. The advancing Soviet troops were defeated.

    But the Germans spent their troops and ammo prepared to attack Leningrad to fight against those Soviet units.

    Leningrad was saved.

    So how to estimate the Siniavinio Operation results - as defeat or victory? ...

    Leave a comment:


  • Andrey
    replied
    Итоги приграничного сражения. В целом, конечно, ничего хорошего 22 июня — 2 июля для советской стороны не произошло. Обстановка и соотношение сил сторон на 22 июня 1941 г. практически не давали советской стороне надежды на выигрыш сражения. Наиболее значимым фактором, повлиявшим на результат боев у границы на Украине в июне 1941 г., была недоразвернутость и неотмобилизованность РККА. Войска на территории Киевского особого военного округа были разорваны на три оперативно не связанных эшелона, каждый из которых в отдельности уступал собранной немцами группировке. Это позволяло 6 и 17 армиям немцев уничтожать советские дивизии по частям, каждый раз обладая количественным превосходством. После того как приграничные дивизии отступали и соединялись с «глубинными» стрелковыми корпусами, от них в большинстве случаев оставались одни лохмотья. В свою очередь, «глубинные» стрелковые корпуса встречали прорвавшиеся вглубь построения советских войск немецкие танковые дивизии, будучи растянутыми по фронту на 20–30 км. Поэтому они, так же как и соединения армий прикрытия, не могли оказать 11, 13 и 14 танковым дивизиям 1 танковой группы серьезного сопротивления. У командования фронта в силу незавершенности развертывания войск просто не было технической возможности построить войска в одну линию достаточной плотности с выделением нормативного количества соединений в резерв. В этих условиях особенно весомо звучат вышеприведенные слова о военных действиях в Европе: Франция в мае 1940 г. встретила вермахт с развернутой и отмобилизованной армией. [232]

    Интерес с исторической точки зрения представляет вопрос о том, было ли сделано все возможное для минимизации ущерба от изначально невыгодного расклада сил. Ответ на этот вопрос, к сожалению, отрицательный. В борьбе с немецким наступлением было задействовано большое количество авиации, танков. Но отсутствие должной активности в организации контрударов привело к разрозненному, разновременному вводу в бой механизированных соединений. Запаздывание в переходе мехчастей в наступление снижало эффект от использования авиации. Существенным просчетом командования Юго-Западного фронта было отсутствие поддержки контрударов танковых дивизий стрелковыми соединениями. Стрелковые корпуса были задействованы только в попытках свести сражение к обороне статичного фронта. Попытки эти были изначально обречены на неудачу вследствие неверного определения направления ударов противника.

    Вместе с тем нельзя не обратить внимания на реальный эффект от действий командования. Юго-Западный фронт был единственным направлением, на котором контрудары механизированных и стрелковых соединений Красной Армии оказали заметное влияние на темпы продвижения немецких войск. Этому способствовал целый ряд субъективных и объективных обстоятельств. Во-первых, Киевский округ был сильнейшим из «особых» военных округов, обладавшим несколькими крупными механизированными соединениями, оснащенными новыми танками. Во-вторых, командование округа не худшим образом распорядилось имеющимися в наличии стрелковыми и механизированными соединениями. И на Северо-Западном, и на Западном фронте механизированные соединения приграничных армий перестали существовать в первые десять дней войны. Но только на Юго-Западном фронте от этого был реальный эффект. Наконец, противник действовал на Украине хуже, чем на Западном фронте или в Прибалтике.

    Задержка в продвижении немецких соединений в глубь страны на Украине еще не перешла из количества дней в качество срыва замысла агрессии. Было бы преувеличением сказать, что план «Барбаросса» потерпел неудачу уже в первых сражениях. [233] Однако снижение темпов немецкого наступления в полосе Юго-Западного фронта позволило Ставке ГК рокировать армии из внутренних округов на север, заново создавая разрушенный Западный фронт. Юго-Западный фронт в общем-то неплохо держался, и это позволило безболезненно перебросить 16-ю армию М.Ф. Лукина и 19-ю армию И.С. Конева в полосу группы армий «Центр».

    The results of the border battle.

    At all, of course, nothing good for Soviet side happened in June 22nd – July 2nd. The disposition and force ratio of June 22nd practically didn't give to the Soviet side any hope to win the battle. The most significant factors, that affected the results of the border combats in the Ukraine in June 1941, were that Red Army was not deployed enough and that mobilization hadn't done by that time. The troops in the Kiev Special Military District were cut in 3 operational echelons and every the echelon was inferior to the German troops group. It let for German 6th and 17th Armies to crush Soviet troops in parts as the Germans always had superiority in forces. After border divisions had retreated and joined to "deep-stationed" rifle corpses, in the most cases those divisions contained only "rags" of their initial might. In their turn the "deep-stationed" rifle corpses were stretched out in front of 20-30 km when they met German panzer divisions which had broke through inside of the battle array of Soviet troops. Therefore they also couldn't put up serious resistance to the 11th, 13th and 14th Panzer Divisions of the 1st Panzer Group like the units of the Armies of the border screen. Indeed the Front command had no technical ability to place troops in a line of necessary density and to keep normative amount of formations in a reserve because the deployment of troops hadn't finished. In such conditions the upper mentioned words about the war in Europe are heard heavier as France met Wiermacht in May 1940 while the French Army had finished mobilization and deployment.

    From historical point of view the following question is the most interesting – were all possible means to minimize the initially unfavorable force disposition and ratio done or not? Unfortunately the answer is negative. Large amount of tanks and planes was used against the German offensive. But the lack of necessary activity in the organization of counterblows resulted to occurring at different times entering in combat of the mechanized formations. The delays with beginning of the attacks of mech. units decreased the effect of the using of aircraft. The important mistake of the command of the South-Western Front was that it didn't organize with rifle formations the support of the counterblows of tank units. The rifle corpses were used only in attempts to turn the battle into the defence of static frontline. Those attempts were initially ridded for a fall because of the wrong estimation of the dorection of enemy blows.

    At the same time it is necessary to draw attention on the real effect of the actions of the command. The South-Western Front was the only Front where the counterblows of mechanized and rifke formations of Red Army visibly influenced on the rate of the German advance. It was A set of objective and subjective reasons contributed to it. At first, the Kiev Special Military District was the "mightest" of the "special" military districts, it contained a few large mechanized formations which were equipped by new tanks. At second, the Front command didn't use badly their available rifle and mechanized formations. Both in the Western and North-Western Front the mechanized formations were lost in the first 10 days of the war. But it had real effect only in the South-Western Front. And al last, the enemy operated in the Ukraine wore than in the Western Front area or in the Baltic.

    The delay in the movement of the German formations inside of the USSR in the Ukraine didn't turned from amount of days into the failure of the aggression plans yet. It is exaggeration to say that Barbarossa failed already in the first combats. But the decreasing of the rate of the German movement in the area of the South-Western Front let for the Stavka of the High Command to transfer the armies of internal military districts to north, re-building crushed Western Front. The South-Western Front holded its positions relatively good so it let for the High Command to transfer the 16th Army of M.F. Lukin and the 19th Army of I.S. Konev in the area of the Army Group "Center" without any sequences to the situation in the area of the South-Western Front.

    Leave a comment:


  • Andrey
    replied
    Для начала обратимся к эмоциональной оценке произошедшего. Уже первые бои показали немцам, что легкой победы, на которую они рассчитывали, не будет:

    «Русским тем не менее удалось сдержать наступление немецких войск. Они не только нанесли наступающим войскам потери и заставили себя уважать, но и выиграли время. Их не удалось ввести в замешательство клинообразными прорывами танковых групп. Русские также несли тяжелые потери, однако им удалось отвести свои плотные боевые порядки за Случь, верхний Буг, Днестр. Прошли первые 10 дней кампании. После 10 дней во Франции немецкие танки, разгоняя перед собой трусливых французов и англичан, прошли 800 км и стояли у берегов Атлантики. За первые 10 дней «похода на Восток» было пройдено всего 100 км по прямой, и ударные танковые группы немецких войск противостояли превосходящему по силе и техническому оснащению противнику, часто прибегавшему к неизученным эффективным тактическим приемам. Успешное продвижение на этот раз не укладывалось во временной график, установленный командованием. После первых 10 дней оперативный прорыв на южном участке еще не был завершен»{263}. [231]
    Тезис о том, что уже в первых боях наши войска показали себя как серьезный противник, изрядно затерт советской пропагандой, но это действительно так. Несмотря на все минусы подготовки солдат и офицеров, недостатки техники, невыгодные условия вступления в сражение, РККА упорно сражалась, сохраняя относительный порядок и высокий боевой дух.


    At first, let's look on the emotional estimation of the events. Already first combats showed for the Germans that they would not get the easy victory that they planned to get.

    "Nevertheless the Russians didn't fall in the result of the German offensive. They not only inflicted casualties to the advancing German troops and forced the Germans to respect them but also won time. The wedge tactics of breakthroughs of the Panzer Groups didn't throw them into confusion. The Russians also suffered heavy casualties but they succeeded in moving their dense battle arrays beyond the rivers of Sluch, High Bug, and Dnestr. First 10 days of the campaign finished. After the first 10 days in France the German panzers had moved 800 km, driving away cowardly Frenches and Britishes, and stood on the coast of the Atlantic. After the first 10 days of the "Eastern Campaign" they had moved 100 km (if to measure in a straight line) and the leading Panzer Groups of German troops were standing against the enemy which excelled them in might and technical equipment and which often used unexplored tactical methods. The successful movement didn't keep within the time, been set by the plans of the Supreme Command. After the first 10 days the operational breakthrough on the southern part of the frontline hadn't been achieved yet. {Source 263}"

    The thesis that our troops showed themselves as a serious fighting force was often used by the et propaganda but it indeed was true. In the spite of all the imperfections of the training of soldiers and officers, equipment imperfections, and the unpleasant conditions in which our troops were forced to enter the war, Red Army fought hard, maintaining relatively good order and high morale.

    Leave a comment:


  • Erkki
    replied
    Indeed Translation is extremly difficult. Hovever I havenґt translated moore then a few lines of Russian but I have much done much Swedish to English and back again.

    Leave a comment:


  • Emil_G
    replied
    Translation is VERY HARD, and SERIOUS work. I tried doing a few translations for people here just out of the goodness of my heart, hehe and I now really know why people GET PAID to translate.

    Leave a comment:


  • joea
    replied
    Originally posted by Andrey View Post
    use you russian-speaking friend . She can translate it online.
    Well, there's the problem, she (or any other Russian speaker I know here) is not a military specialist, is very busy and could only translate short pieces like the excerpt you posted. What we would really want is someone to do a full time professional job so Isaev's and others books would be found in Western libraries or bookstores. It's a pity Rezun and his "work" has been translated but not the more serious Russian historians ( I'll let you figure out why).

    Anyway I'll try to get this one done this sometime.

    Leave a comment:


  • Andrey
    replied
    Isaev "From Dubno To Rostov"

    Conclusions aboutthe border battle in the Ukraine

    "....Обсуждение

    Для начала обратимся к эмоциональной оценке произошедшего. Уже первые бои показали немцам, что легкой победы, на которую они рассчитывали, не будет:

    «Русским тем не менее удалось сдержать наступление немецких войск. Они не только нанесли наступающим войскам потери и заставили себя уважать, но и выиграли время. Их не удалось ввести в замешательство клинообразными прорывами танковых групп. Русские также несли тяжелые потери, однако им удалось отвести свои плотные боевые порядки за Случь, верхний Буг, Днестр. Прошли первые 10 дней кампании. После 10 дней во Франции немецкие танки, разгоняя перед собой трусливых французов и англичан, прошли 800 км и стояли у берегов Атлантики. За первые 10 дней «похода на Восток» было пройдено всего 100 км по прямой, и ударные танковые группы немецких войск противостояли превосходящему по силе и техническому оснащению противнику, часто прибегавшему к неизученным эффективным тактическим приемам. Успешное продвижение на этот раз не укладывалось во временной график, установленный командованием. После первых 10 дней оперативный прорыв на южном участке еще не был завершен»{263}. [231]
    Тезис о том, что уже в первых боях наши войска показали себя как серьезный противник, изрядно затерт советской пропагандой, но это действительно так. Несмотря на все минусы подготовки солдат и офицеров, недостатки техники, невыгодные условия вступления в сражение, РККА упорно сражалась, сохраняя относительный порядок и высокий боевой дух.

    Итоги приграничного сражения. В целом, конечно, ничего хорошего 22 июня — 2 июля для советской стороны не произошло. Обстановка и соотношение сил сторон на 22 июня 1941 г. практически не давали советской стороне надежды на выигрыш сражения. Наиболее значимым фактором, повлиявшим на результат боев у границы на Украине в июне 1941 г., была недоразвернутость и неотмобилизованность РККА. Войска на территории Киевского особого военного округа были разорваны на три оперативно не связанных эшелона, каждый из которых в отдельности уступал собранной немцами группировке. Это позволяло 6 и 17 армиям немцев уничтожать советские дивизии по частям, каждый раз обладая количественным превосходством. После того как приграничные дивизии отступали и соединялись с «глубинными» стрелковыми корпусами, от них в большинстве случаев оставались одни лохмотья. В свою очередь, «глубинные» стрелковые корпуса встречали прорвавшиеся вглубь построения советских войск немецкие танковые дивизии, будучи растянутыми по фронту на 20–30 км. Поэтому они, так же как и соединения армий прикрытия, не могли оказать 11, 13 и 14 танковым дивизиям 1 танковой группы серьезного сопротивления. У командования фронта в силу незавершенности развертывания войск просто не было технической возможности построить войска в одну линию достаточной плотности с выделением нормативного количества соединений в резерв. В этих условиях особенно весомо звучат вышеприведенные слова о военных действиях в Европе: Франция в мае 1940 г. встретила вермахт с развернутой и отмобилизованной армией. [232]

    Интерес с исторической точки зрения представляет вопрос о том, было ли сделано все возможное для минимизации ущерба от изначально невыгодного расклада сил. Ответ на этот вопрос, к сожалению, отрицательный. В борьбе с немецким наступлением было задействовано большое количество авиации, танков. Но отсутствие должной активности в организации контрударов привело к разрозненному, разновременному вводу в бой механизированных соединений. Запаздывание в переходе мехчастей в наступление снижало эффект от использования авиации. Существенным просчетом командования Юго-Западного фронта было отсутствие поддержки контрударов танковых дивизий стрелковыми соединениями. Стрелковые корпуса были задействованы только в попытках свести сражение к обороне статичного фронта. Попытки эти были изначально обречены на неудачу вследствие неверного определения направления ударов противника.

    Вместе с тем нельзя не обратить внимания на реальный эффект от действий командования. Юго-Западный фронт был единственным направлением, на котором контрудары механизированных и стрелковых соединений Красной Армии оказали заметное влияние на темпы продвижения немецких войск. Этому способствовал целый ряд субъективных и объективных обстоятельств. Во-первых, Киевский округ был сильнейшим из «особых» военных округов, обладавшим несколькими крупными механизированными соединениями, оснащенными новыми танками. Во-вторых, командование округа не худшим образом распорядилось имеющимися в наличии стрелковыми и механизированными соединениями. И на Северо-Западном, и на Западном фронте механизированные соединения приграничных армий перестали существовать в первые десять дней войны. Но только на Юго-Западном фронте от этого был реальный эффект. Наконец, противник действовал на Украине хуже, чем на Западном фронте или в Прибалтике.

    Задержка в продвижении немецких соединений в глубь страны на Украине еще не перешла из количества дней в качество срыва замысла агрессии. Было бы преувеличением сказать, что план «Барбаросса» потерпел неудачу уже в первых сражениях. [233] Однако снижение темпов немецкого наступления в полосе Юго-Западного фронта позволило Ставке ГК рокировать армии из внутренних округов на север, заново создавая разрушенный Западный фронт. Юго-Западный фронт в общем-то неплохо держался, и это позволило безболезненно перебросить 16-ю армию М.Ф. Лукина и 19-ю армию И.С. Конева в полосу группы армий «Центр».

    Оперативно-стратегические выводы. Контрудары механизированных и стрелковых соединений Юго-Западного фронта дают обширную пищу для размышлений о маневренном сражении с использованием танковых соединений, ставшем визитной карточкой Второй мировой войны. Если Первая мировая война ассоциируется с перемотанными проволокой окопами на лунном пейзаже Соммы или Вердена, то 1939–1945 гг. прочно связаны с образом рвущихся в глубину обороны противника танков, обходящих узлы сопротивления и опрокидывающих наспех построенную оборону оперативных резервов.

    Одной из характерных черт маневренной войны в период Второй мировой является напряженная борьба за автострады, проходившие в полосе немецкого наступления. Анализ действий сторон в приграничном сражении показывает важность коммуникаций для механизированной массовой армии. Крупные дорожные магистрали получают огромную значимость, и за их обладание разворачивается схватка не на жизнь, а на смерть. Причины этого вполне очевидны. Тысячи автомашин и сотни танков, тягачей танковых дивизий ежедневно требуют топлива. Сотни орудий на острие удара требуют постоянной подпитки боеприпасами. Дорога за спиной моторизованного соединения становится конвейером, по которому непрерывным потоком текут бочки с бензином, ящики со снарядами, патронами, минами. Бесперебойное функционирование этого конвейера является залогом успеха наступления. Немцы даже называли крупные автострады «панцерштрассе» — танковые магистрали. Этот термин встречается, например, в воспоминаниях командира III моторизованного армейского корпуса Эбергарда фон Маккензена. Вытеснение немцев с крупных магистралей или даже их перехват (как это произошло в ходе удара группы Н.К. Попеля на Дубно) неизбежно вызывали снижение темпов наступления 1-й танковой группы. [234] При этом отсутствовало окружение передовых танковых дивизий как полное прерывание коммуникаций в тылу. Автомашины, мотоциклы могли передвигаться между головой и хвостом танкового клина. Но вместо колонны в несколько рядов приходилось довольствоваться выбоинами проселочных дорог, снижая скорость перевозок и их объем. Магистрали порождали появление на карте сражений невидимых непосвященному пунктов, захват и удержание которых оказывали существенное влияние на оперативную обстановку. Командование Юго-Западного фронта в силу отсутствия опыта не чувствовало важности магистралей и узлов коммуникаций и строило планы обороны и наступления в расчете на удержание местности в целом, а не определенного пункта на этой местности. Вместо удержания Дубно 228-я стрелковая дивизия была растянута по фронту в линию. Линия эта была легко прорвана наступающими немцами. Контрудары 9-го и 19-го механизированных корпусов нацеливались навстречу южной ударной группировке, а не на решение самостоятельной задачи. Такой задачей мог быть захват и удержание северной или южной «панцер-штрассе» немецкого наступления.

    Вместе с тем в руках советского командования были механизмы, применявшиеся еще в Первой мировой войне. Наметившийся прорыв порождал переброску на такой участок резервов и войск с более спокойных мест фронта. Нельзя сказать, чтобы командование фронта и армий сделало все для уплотнения боевых порядков на направлении главного удара немцев. Из крупных соединений с других участков фронта был переброшен 8-й механизированный корпус, из глубины построения войск выдвинули 19-й механизированный корпус. Но маневр стрелковыми соединениями отсутствовал. В послевоенном закрытом исследовании прямо указывалось на ошибку в построении войск, допущенную М.И. Потаповым. Ему вменяли в вину отказ от маневра соединениями 15-го стрелкового корпуса на юг:

    «В действиях 5-й армии вызывает недоумение нахождение 15 с*трелкового** к*орпуса** на правом фланге, где отсутствовал сильный противник»{264}.
    С оперативно-тактической точки зрения это, безусловно, грубая ошибка, допущенная командармом-5. Но зачастую формально неверные решения давали неожиданный эффект. [235] 15-й стрелковый корпус был подобен английскому флоту in being, то есть оказывал влияние на развитие событий самим фактом своего существования. Сравнительно крупная группировка советских войск в не просматриваемой с самолета лесистой местности Припятских болот вызывала серьезное беспокойство в стане противника на самом высоком уровне. В Журнале боевых действий группы армий «Юг» мы находим такую оценку возможностей советских войск на этом направлении:

    «Во время телефонного разговора с оперативным отделом группы армий начальник Генерального штаба сухопутных сил лично выразил озабоченность по поводу северного фланга 6 армии. По мнению ОКХ, в районе, прилегающем к реке Припять, находится не менее семи русских дивизий. Начальник Генерального штаба сухопутных сил опасается, что у 6 армии будет недостаточно сил для решения всех трех задач, поставленных перед ней в Директиве № 2. По его мнению, особенно мало сил у XXIX армейского корпуса для решения двух стоящих перед ним задач: следовать вплотную за боевыми порядками III моторизованного корпуса и прикрытие левого фланга»{265}.
    При этом в реальности 15-й стрелковый корпус обладал довольно скромными боевыми возможностями. На 30 июня в корпусе вместе с 589-м гаубичным артиллерийским полком насчитывалось 18 432 человека личного состава, шестьдесят девять 45-мм противотанковых пушек, шестьдесят 76-мм дивизионных пушек, девять 76-мм зенитных пушек, тринадцать 107-мм пушек образца 1907–1930 гг., шестьдесят 122-мм и шестьдесят семь 152-мм гаубиц. Это соответствовало одной усиленной немецкой пехотной дивизии. «Туман войны», страх неизвестности заставлял немцев обсуждать меры противодействия небольшой в стратегическом масштабе группе солдат и офицеров 15-го стрелкового корпуса на самом высоком уровне. Заметим, что командующий 6 армией Рейхенау оценивал отступающие в болотах советские части куда объективнее.

    «Угроза северному флангу со стороны соединений разбитой в ходе приграничного сражения 5-й армии русских, отступивших в северном направлении, имеет чисто локальное значение. Признаков подготовки к переходу в решительное наступление не отмечено»{266}.
    Если крупные группировки войск из состава Юго-Западного фронта убывали в Белоруссию, то группа армий «Юг» постоянно подпитывалась новыми соединениями. [236] В состав 11 армии должна была до 10 июля прибыть 46 пехотная дивизия, а до 22 июля — 73 пехотная дивизия. 17 армия Штюльпнагеля должна была до 3 июля получить в качестве резервов управление ХХХХ моторизованного армейского корпуса, 60 моторизованную и 132 пехотную дивизии. До 7 июля в армию Штюльпнагеля должна была прибыть 94 пехотная дивизия. 6 армия Рейхенау до 3 июля получала на усиление 95 пехотную дивизию, до 8 июля 98 пехотную дивизию из Франции и до 13 июля — 294 пехотную дивизию. Усиление группы армий шло не только за счет пехотных соединений, но и за счет артиллерии и авиации. Перспектива взлома «линии Сталина» заставляла немцев перебрасывать на фронт ГА «Юг» тяжелую артиллерию:

    «Начальник оперативного отдела ОКХ сообщает по телефону начальнику штаба группы армий, что в распоряжение группы армий будут дополнительно переданы части тяжелой артиллерии из полосы группы армий «Центр»{267}.
    Помимо вывода с территории Украины 16-й и 19-й армий, командование Юго-Западного фронта само предпринимало шаги, вызывающие ослабление находящихся в соприкосновении с немцами войск. Это прежде всего решение командования фронта вывести из боя механизированные соединения. Да, они без отдыха находились в бою уже в течение десяти дней. Но такое же время вели непрерывные бои немецкие танковые дивизии. Попытки вывести из боя механизированные соединения привели к значительному ослаблению стрелковых соединений, доселе словно цементом скреплявшиеся контрударами танков. Отходившие на старую границу пехотные соединения были лишены поддержки танкистов, тем самым значительно ослаблены и потому уязвимы. Роскошь вывести механизированные соединения из первой линии была позволена М.П. Кирпоносом и М.А. Пуркаевым совершенно безосновательно.

    Активная versus пассивная стратегия. Давним спором историков, занимающихся начальным периодом войны, да и войной в целом, является обсуждение целесообразности контрударов, наступательных действий. Противопоставляется этому построение статичного фронта упорной обороной. Однако рассмотрение событий приграничного сражения Юго-Западного фронта показывает слабость пассивной стратегии. [237] Когда руководство фронта пыталось остановить наступление противника статичным фронтом обороны, решения М.А. Пуркаева и М.П. Кирпоноса сталкивались с неустранимым недостатком этого вида ведения боевых действий. Таким недостатком является неопределенность планов противника. Предполагая тот или иной порядок действия противостоящей стороны и выстраивая под эти предположения свои оборонительные мероприятия, штаб Юго-Западного фронта сталкивался с тем неприятным фактом, что его предположения оказывались подобны замку, построенному на песке. Противник «неожиданно» избирал совсем другой порядок действий, одним махом делая бесполезными все оборонительные мероприятия советской стороны. М.П. Кирпонос и М.А. Пуркаев постоянно готовились вести оборону с перевернутым фронтом, но командование группы армий «Юг» так и не оправдало их ожиданий. Поворота на юг с целью охвата и обхода армий в львовском выступе в ходе приграничного сражения не последовало. Выделенные для отражения поворота на юг соединения простаивали. Напротив, даже плохо организованные контрудары приносили зримые плоды. Нажим на северный фланг немецкого наступления заставил немцев уйти с магистрали Луцк — Ровно — Житомир и со сниженным темпом пробиваться по проселочным дорогам. Перехват крупной магистрали у Дубно силами частей 8-го механизированного корпуса вызвал задержку в наступлении 1-й танковой группы вермахта на несколько дней. Действия по флангам немецкого наступления были менее зависимы от деталей плана действий противника. Куда он собирался направить острие танкового клина, при такой стратегии не так уж важно, если не стремиться выстроить заслон на пути этого клина. Удар по флангам имел целью ухватить наступление противника за «хвост» и тем самым останавливал его острие.

    Следование пассивной стратегии с неверной оценкой планов противника привело к тому, что командованием Юго-Западного фронта уже в финальной фазе приграничного сражения были заложены основы будущих неудач. Пониженное внимание к острию немецкого танкового клина у реки Горынь в ожидании его поворота на юг ослабило защиту «линии Сталина» на этом направлении. [238] Новоград-Волынский укрепленный район в начале июля защищали артиллерийско-пулеметные батальоны УРа без поддержки сильного пехотного заполнения. Оперативная пауза, возникшая в период между выходом 11 танковой дивизии к Острогу и ликвидацией немцами кризиса в районе Дубно, не была использована командованием Юго-Западного фронта для уплотнения построения войск на реке Горынь. Между тем на этот рубеж в начале июля стали выходить немецкие пехотные дивизии, и сдержать их удар остатками 19-го механизированного корпуса, 228-й стрелковой дивизии и группы Лукина было нереально. Ошибочные предположения о немецких планах вместо усиления фронта этих соединений заставили командование фронта выстраивать свои резервы севернее Проскурова, на направлении, немцам совершенно неинтересном.

    Следование пассивной стратегии обусловило также существование не задействованных в бою соединений. Три противотанковые бригады, 24-й механизированный корпус, 199-я стрелковая дивизия фактически простаивали 24–26 июня в бездействии. Они были построены в линию для отражения так и не состоявшегося удара немцев во фланг отступающим армиям Юго-Западного фронта.

    Контрудары во фланг были мощным средством решения оперативных задач, стоявших перед Юго-Западным фронтом. Помимо очевидных недостатков, они обладали и неоспоримым достоинством: нажим на фланги был в меньшей степени связан с ожидаемой последовательностью действий противника. И разумеется, нельзя проецировать неудачи в организации контрударов на активную стратегию в целом. Плохо организованная оборона была столь же бесполезна, сколь и неудачный контрудар. Как гласил германский устав «Вождение войск» 1933 г.:

    «Возможность неудачи наступления ни в коем случае не должна вести к сокращению энергии в его проведении»{268}."

    ...

    К вопросу о сослагательном наклонении. Если мы суммируем все вышесказанное и зададимся вопросом, были ли у командования Юго-Западного фронта реальные шансы ударами механизированных корпусов окружить наступающих немцев, ответ будет отрицательным. Точнее, выход на коммуникации 1-й танковой группы при массированном применении механизированных корпусов во взаимодействии со стрелковыми корпусами был возможен. Куда труднее было сколько-нибудь долго удержать этот «мешок». У М.П. Кирпоноса и М.А. Пуркаева просто не было достаточно пехоты для создания плотного кольца окружения. [254] Нажим пехотных дивизий с запада и удары танковых дивизий изнутри кольца окружения на периметре в несколько десятков километров сдерживать было нечем. Командование Юго-Западного фронта могло бы добиться больших результатов, но в целом количество ошибок и глупостей было не слишком большим. Другой вопрос, что стратегическая обстановка не позволяла парировать эти глупости иными средствами (проще говоря — вводом в бой свежих сил), как это было в июле 1943 г.

    Приграничное сражение разрушило надежды советской стороны на то, что война будет легкой. Но оно не разрушило надежды на то, что удастся каким-то одним средством быстро изменить ситуацию в свою пользу. Казалось, что результата, которого не добились сотни танков механизированных корпусов и сотни «сталинских соколов», можно будет достичь с помощью бетонных коробок на старой границе. Эти надежды тоже были вскоре разрушены, и штаб Юго-Западного фронта, лишенный последних иллюзий, стал дерзким и сильным игроком 1941 г. [255]
    Last edited by amvas; 02 Feb 09, 23:32.

    Leave a comment:


  • Andrey
    replied
    Originally posted by joea View Post
    What would it take to translate some of these Russian works? Any interest? I would buy these (Russian authored) books.
    use you russian-speaking friend . She can translate it online.

    Leave a comment:


  • Kunikov
    replied
    Originally posted by amvas View Post
    Translation of the most interesting Russian analytic books into english is a headache!.. If one can see some emoirs translated by Artyom Drabkin & Co. and some technical literature (thx to Max Kolomiets) the situation with serious analytics is close to be catastrophic! Even in Russian, good analytical books are too rare Prevails too light work which are focused on some "sensations". Mostly they are written by people, who has neither experience in this field nor access to serious documents...

    Regards
    Alex
    Yes, one of the biggest problems is that trained "historians" are absent from the field.

    Leave a comment:


  • amvas
    replied
    Originally posted by joea View Post
    What would it take to translate some of these Russian works? Any interest? I would buy these (Russian authored) books.
    Translation of the most interesting Russian analytic books into english is a headache!.. If one can see some emoirs translated by Artyom Drabkin & Co. and some technical literature (thx to Max Kolomiets) the situation with serious analytics is close to be catastrophic! Even in Russian, good analytical books are too rare Prevails too light work which are focused on some "sensations". Mostly they are written by people, who has neither experience in this field nor access to serious documents...

    Regards
    Alex

    Leave a comment:


  • Kunikov
    replied
    Originally posted by joea View Post
    What would it take to translate some of these Russian works? Any interest? I would buy these (Russian authored) books.
    Find a translator.

    Leave a comment:


  • joea
    replied
    What would it take to translate some of these Russian works? Any interest? I would buy these (Russian authored) books.

    Leave a comment:


  • Kunikov
    replied
    Originally posted by Andrey View Post
    The question was that the question is unexplored at all.
    While one post mentioned that the border battles are ignored, I highly doubt the poster meant in Russian literature. Thus the problem is western literature, which continues to lag behind both German and Russian when it comes to the Eastern Front of WWII.

    Leave a comment:


  • Andrey
    replied
    Originally posted by Kunikov View Post
    Because this forum, and amazon.com, are generally frequented by westerners.
    The question was that the question is unexplored at all.

    Leave a comment:


  • Kunikov
    replied
    Originally posted by Andrey View Post
    Memoirs of Germsn generals are widely used. If to use many memoirs andto compare them it is possiblre to find truth.
    Yes, German memoirs are widely used but there is also a good amount of literature showing how self-serving they really are. Memoirs are a primary source, they are interesting, but without adequate secondary literature or primary sourced monographs historians are weary to rely solely on them.


    Originally posted by Andrey View Post
    Why are you speaking about Western only?
    Because this forum, and amazon.com, are generally frequented by westerners.

    Leave a comment:

Latest Topics

Collapse

Working...
X